Представление С. Корсакова своего предложения на рассмотрение Академии наук
Письмо к П. Н. Фуссу
Милостивый Государь,
Имея счастье открыть новый способ исследования, крайне важный по своим приложениям, и принимая во внимание, в какой мере немедленное его опубликование будет полезно для успехов человеческого знания, я счел своим долгом представить Академии наук модели пяти интеллектуальных машин моего изобретения, которые все работают по одному принципу. Я надеюсь, милостивый государь, что Академия сумеет оценить побуждение, заставляющее меня добровольно отказаться от преимуществ исключительной привилегии, которой я имел бы право требовать на использование способа, до сих пор не известного, и что она соблаговолит назначить Комиссию для рассмотрения принципа, лежащего в основе результатов, вытекающих отсюда для различных действий нашего разума.
Остаюсь, милостивый государь, с почтением Ваш смиреннейший и покорнейший слуга
11 сентября 1832 г.Семен Корсаков, коллежский советник.
Описание предложения С. Корсакова
Сообщение о новом методе исследования
Представления, понятия человека устанавливаются, сообщаются, упрочиваются посредством слова и письма, которые являются только механическими действиями разума. Движение солнца и светил определяется карманными и башенными часами. Результаты математических вычислений обнаруживаются цифрами, мерами, выражающими сравнимые между собою представления. Тайны природы можно постичь только посредством приборов, посредством приложения разума к материи. Оно и не может быть иначе, потому что человек — существо не простое, а духовное и телесное в одно и то же время. Все, поэтому, должно производиться более или менее сложными механизмами.
Изобретение азбуки и цифр дало нам драгоценные способы сделать наши представления устойчивыми, прочно и постоянно связав их с материей. Все наши положительные знания приобретаются путем наблюдения и сравнения фактов. Письмо, которое закрепляет воспоминание об этих фактах и дает возможность подвергнуть их обдуманному сравнению, стало тем самым важнейшей основой человеческой цивилизации. Открытие книгопечатания только дало ему широкое распространение, но ничего не изменило в этом способе выражения наших мыслей.
Несмотря на все, конечно, неоценимые, преимущества тех методов, какими мы пользуемся для определения наших представлений о материи, и несмотря на все усовершенствования, внесенные в них до настоящего времени, они могут быть еще значительно улучшены. Это улучшение состоит в выборе знаков, еще более материальных, чем те, какими мы пользуемся в случаях, когда необходимо облегчить сравнение представлений. Письмо говорит нашему разуму лишь при посредстве глаз; оно ускользает от действия механических агентов; если же мы выразим эти представления настоящими материальными телами, то они не только станут доступными многим из наших чувств, но, что еще более важно, это дает нам возможность использовать индивидуальные физические свойства каждого такого знака и заставить его служить решению чисто умственных вопросов.
Пользуясь такими знаками для выражения в отдельности всех подробностей какого‑либо сложного представления и приводя их механическими способами в соприкосновение с другими аналогичными знаками, также выражающими подробности большого числа других сложных представлений, я достиг того, что получил на основании индивидуального сопротивления и веса этих материальных знаков искомые умственные результаты. Чтобы получить эти результаты, необходимо иметь заранее раз навсегда заготовленную таблицу, на которой методически нанесены все детали, подвергаемые сравнению, таким способом, чтобы можно было выявить тяжесть и непроницаемость каждого знака, как только это окажется необходимым. Преимущества моего метода весьма велики:
1. Наш разум сам по себе может обнять лишь немного деталей одновременно; пользуясь этим методом, можно охватить в один момент тысячи деталей.
2. Мы не можем, по той же причине, сравнивать более двух предметов одновременно, а если нам приходится сосредоточить внимание на большем числе, мы должны делать это последовательно; с помощью моего способа можно сравнивать сразу, в один момент, почти неограниченное количество подробностей и охватывать в тот же момент все результаты сравнения.
3. Наша память, как бы она ни была хороша, далеко не непогрешима, и это несовершенство нашей организации часто заставляет нас незаметно для самих себя терять из вида важные детали; чисто материальная память моих машин не может погрешить, ибо она является нерушимым результатом физических свойств материи, а ее действие никогда не замедляется.
4. Часто на наши, даже научные, исследования явно влияет [предвзятое] мнение; если же наш выбор есть результат механической операции, итог определенных и неизменных условий, то ясно, что никакое предубеждение не может изменить этого результата, и при одинаковых условиях во всякое время получатся всегда тождественные результаты, согласные со строгой истиной.
5. Механизм моих машин несложен, а потому их цена не может быть высокой, откуда следует, что услуги, которые они будут 6способны оказать обществу, смогут получить широкое распространение.
6. Указанные ниже модели приложены не только к наукам вообще, но и к действиям обыденной жизни, в которой человеку нередко приходится охватывать в уме большое число различных представлений и вспоминать о них, чтобы сравнить их с другим сложным представлением для вывода отсюда какого‑либо суждения. Интеллектуальных машин, модели которых я хочу представить, насчитывается у меня пять.
Указанные ниже модели приложены не только к наукам вообще, но и к действиям обыденной жизни, в которой человеку нередко приходится охватывать в уме большое число различных представлений и вспоминать о них, чтобы сравнить их с другим сложным представлением для вывода отсюда какого‑либо суждения. Интеллектуальных машин, модели которых я хочу представить, насчитывается у меня пять.
Вот главные производимые ими действия.
1. Гомеоскоп прямолинейный с неподвижными частями: среди большого числа представлений, помещённых в таблице, он обнаруживает то, которое содержит во всех деталях другое заданное сложное представление. Машина даёт этот результат, останавливаясь сама собою во время операции. Полезнее всего её приложение в медицине, ибо, после детального перечисления всех симптомов какого‑либо заболевания, она может мгновенно указать самым правильным образом лекарство, наиболее подходящее к данному случаю, и притом по любому врачебному методу. Число деталей может простираться до сотен.
2. Гомеоскоп прямолинейный с подвижными частями: он может указывать то же, что и предыдущий, а кроме того, он перечисляет и немедленно выделяет из данного сложного представления все подходящие и неподходящие детали по мере того, как они приводятся в соприкосновение с деталями, указанными в таблице.
3. Гомеоскоп плоский: он также мгновенно указывает, что есть соответствующего и несоответствующего в двух сложных представлениях, сравниваемых друг с другом, причём их детали могут составлять до десяти тысяч и даже более.
4. Идеоскоп: он выявляет мгновенно на особой таблице в применении к определённому вопросу: 1° все, что есть соответствующего или несоответствующего в двух сложных идеях, стоящих рядом; 2° все, что имеется в данном сложном представлении, но чего нет в том, с каким его в данный момент сравнивают; 3° все, чего нет в данном сложном представлении, но что есть в том, с которым мы его сравниваем; 4° наконец, все, чего нет ни в одном, ни в другом, но что есть в других сложных представлениях той же таблицы. Кроме этого мгновенного анализа большого числа сложных представлений, выраженных материально в таблице, идеоскоп может ещё определять в самый момент сравнения относительную степень значимости каждой из деталей. Число сравниваемых сложных понятий в течение одной и той же операции легко может быть доведено до нескольких сотен, а каждое из сложных представлений может содержать сто и более деталей. Таким образом, машина за несколько минут заканчивает точный и полный итог всех этих столь различных и сложных сравнений.
5. Простой компаратор. Также даёт те же четыре результата, что идеоскоп, но может работать лишь над двумя сложными представлениями, сравнимыми между собой. Он охватывает лишь несколько десятков деталей, но имеет то преимущество, что для него не нужно таблицы.
Я изложил главнейшие действия этих машин: однако это лишь первые опыты применения способа, который, конечно, будет усовершенствован со временем. Если теперь учесть влияние, какое имели на развитие человеческих знаний различные усовершенствования, внесенные в действия наших органов, например, изобретение телескопа, играющего столь важную роль в навигации, военном искусстве и общественных отношениях, поскольку он дал возможность открыть в беспредельности небес новые миры, в то время для нас не существовавшие; или изобретение микроскопа, позволившего нам постичь миры, гораздо более к нам близкие, но не менее чудесные, и приобщил нас к самым сокровенным тайнам Природы, то естественно будет предположить, что изобретение способа, который сможет столь же явно расширить область действия самого высшего органа человека, руководящего всеми другими, — его разума — должно иметь еще гораздо более важные последствия. Нужно только, чтобы глубокие и выдающиеся ученые постигли его принцип и составили таблицы, необходимые для его применения к различным отраслям человеческого познания.
13 сего сентября 1832 г.С. Корсаков
Дополнительные сведения С. Корсакова о своем предложении
Письмо к П. Н. Фуссу
Милостивый государь,
Вы предложили мне найти способ для определения различных степеней важности симптомов болезни, которые можно было бы выразить на прямолинейном гомеоскопе. Я подумал об этом и полагаю, что это можно было бы выполнить при помощи нумерованных этикеток, которые могли бы в большей или меньшей степени удаляться от оси. Так, например, симптом (4) средней важности можно было бы выразить так:
Другой симптом (7) более важный.
Наконец, третий симптом (12) совсем не важный и которым в случае нужды можно пренебречь.
Если Вы находите, милостивый государь, что это усовершенствование отвечает своей цели, то я буду бесконечно польщен, исправив свой прибор на основании указаний, которые вы соблаговолите мне дать .
25 сего сентября 1832 г. Ваш смиренный и покорнейший слугаС. Корсаков
Заключение Комиссии о предложении С. Корсакова
24 октября 1832 г. Петербург
В Конференцию Императорской С.‑Петербургской Академии наук
Доклад Комиссии, назначенной для рассмотрения нового метода исследования г. коллежского советника Корсакова.
Автор выражает общую идею своего метода следующим образом: «Употребляя такие знаки (механические знаки) для выражения всех деталей какого‑либо сложного представления и приведя при помощи механических способов эти материальные знаки в соприкосновение с другими аналогичными знаками, также представляющими детали большого числа других сложных понятий, я смог получить из индивидуального сопротивления и тяжести этих материальных знаков искомые интеллектуальные результаты. Для получения этих результатов необходимо иметь заранее заготовленную раз навсегда таблицу, на которой все детали, подвергаемые сравнению, расположены по определенной системе и представлены так, чтобы в случае необходимости могли проявляться тяжесть и непроницаемость каждого знака».
Автор перечисляет много преимуществ своего метода, который сводится к облегчению действий нашего разума при одновременном сравнении весьма большого числа понятий; при помощи чисто механической операции получаются сразу правильные результаты, которые нам было бы трудно получить или в силу несовершенства нашей памяти, или из‑за предвзятых мнений.
Г‑н Корсаков применяет для осуществления своей идеи несколько механических приборов, которые он называет: прямолинейный гомеоскоп с неподвижными частями; прямолинейный гомеоскоп с подвижными частями; плоский гомеоскоп и идеоскоп.
Пользование различными способами отличается лишь формой прибора, сущность же всюду одна; она основана на изготовлении некоторой таблицы, где в вертикальных столбцах отмечены частичные представления, которые должны или составить сложное представление, или указать простое или сложное представление, ему отвечающее. Эти результаты приводятся в горизонтальном столбце.
Чтобы дать Академии понятие об этой операции и тем самым о методе, лучше всего будет поступить так, как поступил сам автор перед членами Комиссии, т. е. взять пример из области медицины и применить к нему самый простой из этих приборов, представляющий не что иное, как деревянный цилиндр толщиной в полдюйма и равный по длине вертикальному столбцу таблицы. В цилиндр по его длине воткнуты на равных расстояниях столько булавок, сколько клеток в таблице. Эти булавки обладают трением и каждую из них можно воткнуть так, что она выступит на несколько дюймов с обратной стороны цилиндра. В обыкновенном же их положении они не выступают за край.
Сама таблица, наклеенная на доску, заключает в своем вертикальном столбце патологические симптомы, из которых один или несколько вместе характеризуют какую‑либо болезнь. Нижний горизонтальный столбец содержит названия лекарств против каждой из болезней. Параллели, пересекающиеся под прямыми углами, образуют на таблице квадраты; некоторые из них пустые и выбраны так, что комбинации двух или нескольких таких квадратов, составляющих болезнь, находится в одном вертикальном столбце, под которым находится искомое название лекарства. Симптомы все имеют свой номер, и на булавках цилиндра, соответствующего этим симптомам, поставлены те же номера. Воткнув булавки, соответствующие симптомам некоторой болезни, перемещают цилиндр, имеющий вертикальное положение, в горизонтальном направлении по столу, причем острия булавок обращены вниз; там, где выступающие концы булавок все совпадут с отверстиями таблицы, прекращают движение, а цилиндр сам по себе остается на месте. Вертикальный столбец, у которого это происходит, помечен у основания названием лекарства. Члены Комиссии могут только приветствовать усердие дворянина, который, живя в далекой деревне, употребляет свой досуг на научные работы. Они отдают должное его остроумию, сообразительности и изобретательскому таланту г. Корсакова, но они не могут одобрить применения этих методов исследования к наукам.
Прежде всего, ни чистая, ни прикладная математика не могут извлечь из них никакой пользы, потому что сущность [этих наук] нельзя свести к таблицам. То же относится к физике и химии.
Зоология, ботаника и минералогия, если рассматривать только их систематическую сторону, определяемую номенклатурой, может быть, скорее воспользуются таким методом. Однако почти безграничное количество предметов также не дает надежды на более полное его использование; но если бы даже мы предполагали, что смогли бы применить его хотя бы к специальной фауне, флоре или минералогии какой‑либо местности, то и в этом случае он оказался бы неприменимым, как мы увидим ниже. Если кто‑нибудь неискушенный в науке (а именно для таких лиц автор и изобрел свой метод исследования) найдет растение, животное или минерал или совершенно неизвестный, или не содержащийся в таблице, то предполагаемый способ не дает ему никакой возможности включить его в общую систему или дать ему название.
Что касается до медицины, то автор, правда, показал, что если таблица составлена правильно, то можно по его способу найти лекарство, но единственно в системе гомеопатии, да и в этой системе только до тех пор, пока мы исходим из принципа, что против каждой болезни требуется лишь одно простое лекарство. Комиссия, не высказываясь за или против новой системы в медицине, должна иметь в виду, что обычная, рациональная медицина чаще всего усматривает в симптомах показание к применению нескольких лекарств одновременно, а потому она и не может пользоваться подобным методом, тем более, что этот метод не принимает в расчет ни силу, ни относительную важность симптомов.
Члены комиссии сожалеют, что их коллега по статистике, присутствовавший по обязанности при объяснениях, которые давал г. Корсаков, не пожелал присоединиться к ним и высказаться относительно применения этого метода к статистике. Все, что они могут сказать об этом по впечатлению, — то, что эта ветвь наших знаний, почерпающая свои результаты из таблиц, приводит к результатам с помощью подсчетов, не относящихся к области того метода исследования, которым должна была заняться Комиссия.
Остается еще одно соображение, относящееся к составлению таблицы. Представим себе, что, например, ботанику нужно составить таблицу около 60 000 известных растений. Ему придется прежде всего поместить в вертикальном столбце все признаки всех частей растения, притом в технических терминах, так что неботанику понадобится специальный словарь и рисунки для понимания этих терминов. Кроме того, растения должны быть расположены по определенной системе. Следовательно, нужно, чтобы неспециалист изучил эту систему, поскольку он должен знать, в какую часть таблицы он должен поместить свой цилиндр, ибо таблица будет иметь гораздо более обширные размеры, чем это, без сомнения, предвидел автор. Необходимо также, чтобы человек, совершенно не знакомый с ботаникой, знал номенклатуру и систему ботаники, т. е. чтобы он знал ботанику, иначе он не сможет пользоваться способом, который должен научить его обходиться без этого знания.
Составление таблицы представило бы огромную работу, притом очень кропотливую, и сомнительно, чтобы один ботаник или даже целое общество ботаников пожелало взять ее на себя; то же относится и к другим отраслям естественной истории.
Если, наконец, мы посмотрим на это дело с точки зрения затрат, мы готовы согласиться, что машина автора может быть приобретена за весьма низкую цену. Но таблицы? Самое простое вычисление поможет нам ориентироваться в этом отношении. Каждый столбец таблицы, вертикальный или горизонтальный, требует в ширину 1/3 дюйма, а потому ясно, что если ограничиться ботаникой, для 60 000 известных растений понадобится таблица в 1666 футов длины. Так как по ее высоте должны быть расположены все известные признаки, повторяющиеся для всех частей растения, в которых они встречаются, то вертикальный столбец должен иметь по меньшей мере 500 клеток, что составляет 14 футов высоты. Итак, поверхность всей таблицы будет 23 324 квадратных фута! Приведем эту площадь к формату in octavo [8°], который представляет 36 кв. дюймов или 1/4 квадр. фута, включая поля. Таблица будет, стало быть, иметь поверхность, равную 93 296 страницам этого формата, что составило бы 186 1/2 томов в 500 страниц каждый.
Если, далее, принять во внимание, что таблица должна быть наклеена на бумагу, в которой проделано несколько сотен тысяч квадратных отверстий, то легко убедиться, что она стоила бы от 5 до 6 тысяч рублей и оказалась бы, таким образом, одной из самых дорогих работ, какие только известны в литературе, и притом столь неудобных к употреблению (на какое бы число частей ее ни разделить), что никто и не пожелал бы иметь с ней дело.
Флора страны, такой, например, как Ливония, где растет до 1000 различных видов растений, представила бы уже немало неудобств, ибо заняла бы таблицу с поверхностью в 400 квадратных футов и стоила бы более 100 рублей.
Если бы автор потрудился дополнить свою гомеопатическую таблицу, включив в нее все патологические симптомы для каждой из частей человеческого тела и все соответствующие лекарства, он смог бы убедиться, что такая таблица (при этом, пожалуй, самая маленькая из всех, каких требует какая‑либо отрасль науки) была бы столь обширна, что если бы ее напечатать в карманном формате, получилось бы чрезвычайно большое число маленьких табличек; пользоваться ими у постели больного было бы просто невозможно, не говоря уже о том, что столь механический метод лечения уничтожил бы у больного всякое доверие к этому методу, а у врачей — всякую способность мыслить.
Если эти соображения доказывают членам Комиссии (а число этих соображений легко может быть увеличено), что предложенный их вниманию метод исследования никоим образом не может получить одобрения, то здесь отнюдь не имеется в виду разочаровать автора. Напротив, желательно предложить ему приложить свой талант и свое усердие к методам, более применимым на практике. Г‑н Корсаков потратил слишком много разума на то, чтобы научить других обходиться без разума.
Брандт
Решение Академии наук по предложению С. Корсакова
24 октября 1832 г. Петербург
Гг. , докладчик, представили свой отзыв о новом методе исследования, придуманном г. Корсаковым (см. прот. от 19 сентября, § 500). Сообщив самую идею механизма этого метода и показав на примере его приложение, члены Комиссии замечают, что этот метод по самой своей природе может быть приложен лишь к некоторым наукам, да и то для каждой из них пришлось бы составить отдельную таблицу; последняя в большинстве случаев имела бы огромные размеры и потребовала бы затрат, совершенно не соответствующих пользе, которую, по мнению автора, можно получить от этого прибора. Показав, таким образом, что это новое изобретение отнюдь не применимо к наукам, члены Комиссии все же отдают должное остроумию, сообразительности и изобретательскому таланту автора и сожалеют лишь о том, что он не выбрал более достойного предмета для исследований, что могло бы привести его к более удовлетворительным результатам. Конференция, согласившись с выводами доклада, постановила послать засвидетельствованную его копию г. Корсакову.
Подлинники: Архив Российской академии наук (АРАН): Ф. 1, Оп. 3, Д. 80, Л. 478 (188). (Автограф на французском языке.) ; Ф. 1. Оп. 2. 1832. Д. 500. Л. 1–4; Ф. 1, Оп. 2, 1832, § 573, л. 2. (Автограф па французском языке.); Ф. 1, Оп. 2, 1832, § 573, лл. 4 —6. (Автограф на французском языке.).
Источник: Радовский М. И. Из истории вычислительных устройств: «Интеллектуальные машины» С. Корсакова (по архивным материалам АН СССР) // Историко-математические исследования. — Вып. 14. — М.: Физматиздат, 1961. — С. 551–586. [ В примечании автор отмечает: «Сведениями о жизни С. Корсакова мы не располагаем». с. 579. ] [ Скачать статью ]